Номинация
Я - лидер

Номинация стратегического партнера Премии Центрально-Черноземного банка ПАО Сбербанк

Николай Послухаев: «Выход в нашей стране всегда есть: это сесть и ничего не делать»

Проект нового деревообрабатывающего завода, который Николай Послухаев презентовал недавно губернатору Воронежской области, стал, без сомнения, главным деловым событием сезона. Строительство производственного комплекса предполагается завершить через пять лет. Алексей Гордеев поддержал реализацию проекта «Мебели Черноземья», предположив, что он поможет решить проблему импортозамещения сырья и создать новую промзону в регионе.

Руководитель компании «Мебель Черноземья» намерен построить завод с безотходной переработкой древесины

Проект нового деревообрабатывающего завода, который Николай Послухаев презентовал недавно губернатору Воронежской области, стал, без сомнения, главным деловым   событием сезона. Строительство производственного комплекса предполагается завершить через пять лет. Алексей Гордеев поддержал реализацию проекта «Мебели Черноземья», предположив, что он поможет решить проблему импортозамещения сырья и создать новую промзону в регионе.

 - Николай Иванович, никто из местных инвесторов не рискнул заявляться с серьезными инвестпроектами в сфере обрабатывающих производств в разгаре кризиса. Вы, с одной стороны, закрываете некоторые структурные подразделения холдинга, с другой – затеваете крупнейший инвестпроект. Насколько  это логично?

 - Мы действительно закрываем самые удаленные структуры – в Новосибирске, Барнауле, Иркутске. Невыгодно  стало возить мебель в те края, где под боком – Китай. Да еще по нашим дорогам. Но кризис, по сути, только ускорил  давно назревавшее решение. Не первый кризис мы переживаем. С учетом накопленного опыта,  нынешние трудности   могли бы преодолеть с минимальными потерями. Но вмешался фактор, о котором мы  еще два года назад не могли даже подозревать. Украина с ее лесным Прикарпатьем  на протяжении  десятилетий была исправным поставщиком шпона, деревянных заготовок и  стульев   для воронежских мебельных предприятий. Но поставки оттуда практически прекратились.  Альтернативный импорт из Канады мы пробуем наладить, но уже видим: это проблемы кардинально тоже не решает – слишком дорог перевоз. Хуже того, в условиях создавшегося дефицита власти соседних регионов начинают закрывать сырьевую базу от сторонних покупателей– как в памятные 90-е. Потому что им в первую очередь надо загрузить собственные мебельные предприятия, выросшие перед самым кризисом.

 - Выхода, получается, просто нет?

 - Выход в нашей стране всегда есть: это сесть и ничего не делать. А если серьезно, наша, региональная  сырьевая база – она же никуда не делась.  Раньше был Теллермановский лесхоз, он поставлял таллермановскому мебельному комбинату сырье, его цех - отгружал на мебельные предприятия   200 тысяч квадратных метров шпона. Обеспечивались  все предприятия Черноземья. Сегодняшний бизнес-план проекта учитывает ресурсы и Теллермановского и   Бутурлиновского лесхозов – их более, чем достаточно для обеспечения сырьем всех мебельщиков региона.

 - Но ведь и сейчас у них есть возможность приобретать сырье на аукционах!

 - Эффективность таких аукционов в нашей специфичной отрасли сомнительна. Например, москвичи выиграли аукцион. По сути, выкупили лес на корню. Но они просто пилят дубы и увозят их в Москву - не создавая ни рабочих мест, ни налоговой базы в нашем регионе. В лучшем случае выигрывают местные предприятия, у которых минимальны накладные расходы и социальные обязательства. «Лесопилка» с пятью-десятью   работниками, у которой почти нет налогов и инфраструктуры, где у работников «серые» зарплаты, имеет конкурсное преимущество по сравнению с нашим холдингом, где 1200 человек персонала и  задержка им зарплаты  грозит уголовным делом.

В нашем  бизнес-плане предлагается более основательный  подход. Аренда Теллермановского и   Бутурлиновского лесхозов на 49 лет с тем, чтобы гарантированно обеспечивать нужды «Мебели Черноземья», «Сомовской мебели» и всех предприятий Черноземья в самых дефицитных комплектующих.  Тогда ресурс не будет «раздербаниваться» на паркетные дощечки для Италии и дуб для Москвы, тогда как  менее ценные породы остаются гнить на делянках.

Наш козырь – комплексная углубленная переработка древесины.  По бизнес-плану на новом предприятии будут производить шпон толщиной от 0,1 до 10 мм - строганый, пиленый и срощенный, паркет, погонажные изделия, а также корпусная, мягкая и решетчатая мебель (по-простому, стулья) из древесины лиственных пород.

 - Стулья – что, тоже у нас в дефиците?

 - Стульевое производство тоже было во Львове. Мы оттуда получали  «черновой», некрашеный стул по приемлемой цене. Сейчас, когда украинцы вышли из игры, деревообработчики Мордовии стали практически российскими монополистами – и взвинтили цены чуть ли не до итальянского уровня.  Но мы можем сами делать такую же «решетчатую мебель», лучше и дешевле.  Мы можем изготовлять  паркет, который – не хуже  итальянского. А заготовки, которые останутся от итальянского паркета, можем пустить на «индонезийский» паркет - там используются маломерные заготовки, чтобы ни дециметра ценного дерева не пропадало.

В наших интересах использовать сырье на 100%. Малоценные породы можно перерабатывать на древесно-столярную плиту, мебельный щит, срощенный…  Если мягкие элементы срастим, - это все равно будут детали из натуральной древесины. На переднюю ножку стула пойдет один, на заднюю ножку – другой тип древесины. Санитарная рубка тоже даст сырье при таком подходе.

 - Один миллиард для завода, который бы работал при таком углубленном подходе -  это не маловато будет?

 - У нас уже есть задел Предприятие предполагается создать на базе не только новых, а также уже задействованных в производстве площадей компании в черте Воронежа. У нас в Бобяково есть помещение, и в нем смонтирована линия по производству шпона. В этом же помещении можно установить еще несколько линий. В новой Усмани есть площадка, есть станки, есть оборудование для склейки деталей.

 - Как рассчитываете привлекать ресурсы для реализации проекта?

 - Частично это будут собственные деньги предприятия – в том числе полученные в ходе ликвидации наших сибирских филиалов. Частично – заемные средства. Для реализации проекта компания рассчитывает привлечь более полумиллиарда рублей кредитных средств Сбербанка под 16 процентов годовых, с которым «уже имеются договоренности».

 - А нет опасений, что в условиях кризиса доходы от действующего производства не смогут поддержать проект развития? Не придется ли идти на жертвы в виде «кадровой оптимизации»?

 - Да, часть комплектующих, используемых в производстве мебели, - импортные. И падение рубля съедает значительную часть прибыли. Но это для нас не критично. Поскольку импортная мебель  - по сути, наш единственный конкурент -  дорожает еще быстрее.

 Персонал мы не подвергаем искусственным оптимизациям – просто, тех, кто уходит на пенсию или на другую работу, уже не удерживаем. Хотя это тоже неправильно.  Вот сейчас кризис кончится, снова  потребуются квалифицированные рабочие, а где  их тогда найдешь?

Проблему можно было бы решить  надолго, если бы   кардинально  повысить  производительность труда. На мебельном предприятии в  Германии  я увидел   стенд с фотографиями десятка людей. Это что, спрашиваю, ваша Доска почета? Нет, отвечает хозяин, это все наши работники. Да, на заводе, где стоит сходное с нашим оборудование, управляются всего несколько человек, их производительность выше российской в девять раз. Просто потому, что каждый  работник выполняет по две-три функции. Но перенести этот опыт  на свое предприятие пока не могу. Если нашему водителю погрузчика  предложить  заниматься  попутно работой кладовщика, он просто вас не поймет.

Это тоже  проблема – проблема российского менталитета.  Ее нужно решать параллельно с технической реконструкцией производства. Но боюсь, времени  потребуется намного больше.

Уважаемые члены жюри, войдите и оцените
работу по 10-бальной системе голосования:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10